ЭССЕ
За пределами того, что мы знаем
В 2020 году я переезжал три раза. Жизнь на карантине с друзьями, летняя краткосрочная аренда, а затем, к счастью, что-то более постоянное. Год спустя новая квартира наконец-то начала ощущаться как дом. Я заметил это больше всего в гостиной, одной из моих любимых комнат, где я люблю сидеть и проводить время, читать и писать. С одной стороны, диван у камина, книжные полки в нишах, и кресло рядом с проигрывателем; с другой — обеденный стол, картины наших друзей на стенах и подоконник, где спит наша кошка, когда тепло.
В течение последних нескольких месяцев я наблюдал, как меняется свет в этой комнате, просачиваясь сквозь щели в жалюзи, отбрасывая белые прямоугольники всевозможных оттенков на стены и деревянные полы. Летом пространство, казалось, пело от солнечного света – желтого и золотого, полного оптимизма. Наш кот грелся, лежа на спине, а растения, казалось, танцевали, выполняя своего рода сурья-намаскар, следуя за движением света из одного угла комнаты на рассвете в другой незадолго до сумерек. Осенью я заметил, что это путешествие изменилось, стало короче, белые прямоугольники стали серее, солнце так часто пробивалось сквозь облака, отягощенные лондонским дождем.
Когда наступает декабрь, комната снова меняется. В прошлом году, в нашу первую здесь зиму, мы зажигали свечи, включали все лампы, пытаясь защититься от темноты. Наш кот отступил с подоконника на свое холодное место под радиатором. Я носил многослойную одежду, толстые носки. Ничего не помогало. После стольких сезонов, потерянных из-за пребывания дома, будучи одним из немногих счастливчиков, все еще работающих удаленно, течение времени стало неощутимым. Я чувствовал себя тревожным, изолированным, подавленным тяжестью того, что вещи заканчиваются, едва начавшись. Куда делись последние двенадцать месяцев? Весна, лето, осень – мимолетные, забытые. Только зима, казалось, задерживалась.
Англосаксы считали годы «зимами»; в староанглийском языке ænetre означает «годовалый». Глубокую, темную печаль они описывали как wintercearig, что означает «зимняя печаль» или «печальный годами», как будто не было горя более горького, чем суровая середина зимы, прохождение еще одного года.
Я знаю, что этот декабрь принесет то же самое, ощущение конца, но в этом году я чувствую себя по-другому. Весной мы работали в нашем саду, сажая маленькие сосны рядом с кровохлебкой и ясменником душистым. Лето все еще расплывчато, но я помню, как смотрел на волны, разбивающиеся о пляж Уитстейбла, столько свадеб и долгих пикников в парке. Этой осенью мы вырезали тыквы, пили глинтвейн с друзьями в пабе. Все еще неопределенно, но в эти маленькие моменты я научился замечать мелочи, искать свет.
Недавно я прочитал, что взаимодействие, поддержание или установление новых связей, смена обстановки, отъезд и возвращение домой, наблюдение за восходом и закатом солнца, сезонные изменения, от новых почек до падающих листьев, влияют на наше восприятие времени. Неудивительно, что 2020 год, с таким небольшим количеством событий, отмечающих его прогресс, кроме пандемии, казалось, исчезал, тянулся и дрейфовал, ощущался коротким и долгим одновременно.
На протяжении всей истории мы наблюдали за временем через ритуалы, природные явления, такие как времена года, которые меняются в зависимости от того, где вы находитесь в мире. Полярный год делится на свет и тьму. В Сингапуре, где живет моя семья, месяцы года либо влажные, либо сухие – или, как сказала бы моя мать, месяц муссонов или без муссонов.
Когда я жил в Калифорнии, меня захватили мифы и заблуждения вокруг Эль-Ниньо и Ла-Нинья — двух климатических явлений, так часто воспринимаемых как противоположности, мальчик и девочка, хотя они имеют равное значение и влияние. Считается, что Эль-Ниньо приносит так необходимый дождь засушливому западному побережью США, в то время как Ла-Нинья улучшает уровень питательных веществ для рыбы в водах у Перу. Оба имеют и свои негативные последствия, от наводнений до голода. По всему миру сообщества наблюдают и ждут прогноза, сохраняя надежду. Что произойдет в Новом году? Что природа сделает дальше?
Ребекка Солнит однажды написала: «Надежда — это объятие неизвестного и познаваемого». Её слова вели меня через непредсказуемость последних нескольких лет. «Надежда — это не вера в то, что всё было, есть или будет хорошо, — объясняет Солнит. — [Она] заключается в предпосылке, что мы не знаем, что произойдёт, и что в просторе неопределённости есть место для действия».
Этой зимой, в этой комнате, в этом пространстве, в неопределённости и тишине, я смотрю вперёд. В канун Нового года мы прощаемся с прошлым и ставим перед собой цели — действия — на будущее. Римский император Юлий Цезарь установил 1 января как первый день года в честь Януса, бога начал и концов, переходов и времени. Он также бог движения, хранитель проходов, заставляющий двери открываться или закрываться. В нашем праздновании Нового года мы призываем возможности, привносим изменения.
В своем эссе 2014 года для The New Yorker Солнит связывает две зимние прогулки – одну, совершенную Джоном Китсом в 1817 году, другую – Вирджинией Вульф в 1930 году. Обе нашли вдохновение под покровом сумерек. «Как прекрасна улица зимой!» — писала Вульф. «Она одновременно открыта и скрыта». Бродить (и, действительно, удивляться) зимой — это путешествие в темноту, выход за пределы того, что мы знаем. Что мы можем найти?
Зимний аконит, названный в английском фольклоре «Новогодним подарком», — это желтый лесной цветок, один из первых появляющихся в начале января; его название происходит от его готовности цвести раньше всех остальных. По словам травника XVI века Джона Джерарда: «чем холоднее погода и чем глубже снег, тем красивее и крупнее цветок». Это редкое зрелище в Великобритании, обычно скрытое снегом, но оно напоминает нам, что надежду можно найти в самых неожиданных местах. Этой зимой я буду искать ее в лесах, куда я хожу думать, идти по извилистым тропинкам, теряться, а затем снова находить свой путь.
Принимая сезон затишья, мы не должны стоять на месте или поддаваться грусти. Мы должны искать вдохновение внутри и снаружи, начинать заново. По словам Ребекки Солнит: мы живем в мире, который остается «более диким, чем наше воображение». Вместе мы надеемся, мечтаем, действуем, наблюдаем и ждем света.